Главная     Контакты     Карта сайта     О сайте  

ИСТОРИЯ

Хронология

Краткая история обители

Изучение истории монастыря

План-схема монастыря

Монастырский комплекс

Календарь
памятных дат

ПЕРСОНАЛИИ

Прп. Антоний Краснохолмский

Игумены монастыря

патриарх Иоасаф II

игумен Анатолий (Смирнов)


кн. Андрей Угличский

инокиня Марфа (Романова)

А.К. Жизневский

архиеп. Димитрий (Самбикин)

В.З. Исаков

ИСТОЧНИКИ

Источники

Монастырские летописцы

Летописец

Перевод Летописца

Синодик

ЛИТЕРАТУРА

Список научных работ

Тверской патерик

Библиотека

ФОТО И ВИДЕО

Фотогалерея

Видеофильмы

КОНТЕКСТ

Бежецкий Верх в XV в.

Приходское духовенство Новгородской земли (XV - начало XVI вв.)

Повседневная жизнь русского средневекового монастыря

Монашество и монастыри в России XI-XX века: Исторические очерки

Церковь Зосимы и Савватия
в деревне Слобода

Красный Холм
в XVIII в.

Аналогии

Ссылки

Контекст

к.и.н. Д.А. Баловнев

Приходское духовенство XV - начала XVI века
по новгородским писцовым книгам
(численность и особенности состава)

Изучение приходских структур имеет важное значение как для понимания жизни самой церкви, так и многих сторон существования верующего человека, поскольку приходская жизнь включает в себя не только религиозные, но и правовые, воспитательные и экономические функции. В то же время мы не знаем, какова была численность этих образований, их количество в Древней Руси, не известен состав приходского духовенства. Об этой проблеме в рамках одной из древнерусских земель пойдет речь в статье.

Новгородские писцовые книги (далее НПК) - источник, который системно описывает одну из древнерусских земель, что значительно облегчает изучение приходского духовенства. В рамках исследования были использованы Переписная оброчная книга Деревской пятины, около 1495 г. (первая и вторая половины)[1], Переписная оброчная книга Вотской пятины, около 1500 г.[2], Переписные оброчные книги Шелонской пятины 1498, 1539, 1552-1553 гг.[4], Переписные книги Бежецкой пятины 1501 и 1545 гг.[5], Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг.[6], а также ранее не публиковавшиеся тексты дополнений ко всем пятинам, изданные в 1999 г.[7] Книги Шелонской пятины 1571 и 1576 гг. не рассматривались, а список ее погостов и волостей составлялся по всем используемым книгам, в том числе и по книге 1552-1553 гг. При изучении Обонежской пятины пришлось привлечь книгу 1563 г. (т.е. текст второй половины XVI в.). Такое допущение было сделано из-за плохой сохранности данных по Обонежской пятине в целом.

Таким образом, исчисления по Новгородским пятинам были проведены по книгам, созданным с 1495 по 1563 г. Такая растянутость во времени, фрагментарность в отдельных частях, ошибки писцов и издателей накладывают на результаты отпечаток гипотетичности.

Новгородская земля по сложившейся традиции описывалась по административным округам - погостам. «Погост» - наиболее древний и архаичный термин, под которым следует искать и низший церковно-административный округ. Слово бытовало и в Северо-Западной Руси (Новгороде, Пскове), и на Северо-Востоке, но значение его временем стало не одинаковым. Значение термина «погост» менялось со временем. Зафиксированный в X в. как место сбора дани, которое установлено княгиней Ольгой, погост превращается в центр округа. Погостом назывался и сам округ, и его центральное поселение, там ставили церковь, селились священники, жили старосты[8].

По мнению С.Б. Веселовского, погост в Новгородских землях долгое время сохранял эти архаические черты[9]. Поэтому древнее понимание термина дают новгородские источники, в том числе Новгородские писцовые книги. Для Новгородских земель погост - низшая административная единица, которая с другими такими же единицами объединялась в пятину. Эту административную единицу можно считать и церковно-административной, так как в центре погоста как округа стоял погост как поселение, и оно являлось средоточием церковной жизни[10].

Новгородские писцовые книги дают описание пятин именно по погостам, расписывая внутри них волости, села, деревни, иные владения. В описание входит и само центральное поселение - погост: «Погост Ужиньский: на погосте, на вопчей земле, на Захаровской Грабилова да на Ортемовской, Яковля сына Плотцова, церковь Велики Михайло Архангел, а на церковной земле: двор поп Овсей, двор церковной дьяк Онофрей, двор пономарь Степанко, двор проскурницы Анна, пашут землю церковную, сеют ржи три коробьи, а сена косят пол-тридцать копен»[11]. В церковном центре округи находилось пять сел и еще большее количество деревень. На момент записи ни в одном селе или деревне Ужиньского погоста не было церквей, и все местные жители посещали церковь Михаила Архангела на погосте.

Так в XV в. (вернее до XVII в.) словом «погост» в Новгородских землях обозначается то, что мы привыкли называть приходом, в значении не церковной общины, а церковно-административного округа.

На Северо-Востоке Руси погост быстрее, чем в Новгородских землях, утратил первоначальное значение и превратился в кладбище или бесприходный храм при кладбище[12]. Центр церковной жизни переместился в село, где была поставлена церковь. В Северо-Восточной Руси этот процесс к XIV в. уже практически завершился, но и в Новгородских землях при сохранении архаических черт погосты в конце XV в. уступают место сельским храмам.

Переписная оброчная книга Деревской пятины около 1495 г. раскрывает перед нами этот процесс: в погосте Коломенском находилось два села без церквей, на самом погосте - церковь Рождества Святой Богородицы, а в селе Вереск еще одна церковь - Великий Никола[13]. В Сеглинском погосте вообще сел без церквей нет, в двух селах, указанных в переписи, стоит по церкви. В селе Глинянец - церковь Великий Егорей, в селе Горка - тоже церковь Великий Егорей и, наконец, на погосте (как в центре) церковь Рождество Пречистые[14]. Не исключено, что храм на погосте был церковно-административным центром, главным храмом, но следует признать, что он не удовлетворял потребности жителей окрестных сел и деревень, которые стремились поставить церковь ближе к месту проживания. Вероятно, начался процесс дробления погостов. Особенно активно процесс заметен по переписной книге Бежецкой пятины 1545 г.: «Волость Тростна - на погосте церковь Великий Михаило Архангел, в сельце Кавурцово - церковь Рождество Пречистые, стала ново», «Волость Мушино, село Олисово - церковь Иван Богослов, да Никола Чудотворец, да Сергей Чудотворец, стали ново»[15].

Полный причт приходской церкви состоял из священника (попа), дьякона, дьячка, пономаря, сторожа и просвирни.

Дьяконы служили в церкви в низшей степени священства. Они помогали священнику при богослужении, но все службы и требы могли совершаться без них[16].

Дьяки (или дьячки) не входили в церковную иерархию, но были поставлены на церковное служение. Они исполняли обязанности чтецов и певцов. Их следует отличать от дьяконов, хотя дьяки и носили одинаковую с ними одежду - стихарь. Дьяки часто исполняли обязанности приходских писарей, а позднее дьяками стали называть всех писарей и приказных чиновников[17].

Пономари - низшие церковнослужители, главные их обязанности звонить в колокола и участвовать в клиросном пении[18]. Церковные сторожа охраняли храм и дома членов причта.

Просвирня (правильнее - просфорня, в НПК - проскурница) - лицо (обычно женщина из вдов и сирот духовного звания), изготавливавшее просфоры[19]. Эта должность - чисто русские явление.

Однако редкая приходская церковь имела такой штат священно и церковнослужителей. Исследование новгородских писцовых книг конца XV - первой половины XVI в. показывает состояние приходского духовенства по Новгородским пятинам. По сохранившейся части писцовых книг можно определить количество церквей, численность духовенства и причта, а также судить об укомплектованности штатов приходских церквей.

Для рубежа XV-XVI вв. это возможно только по землям Новгорода, по другим территориям источники или не сохранились, или сохранились в незначительных отрывках. Даже при исследовании Новгородских писцовых книг следует учитывать, что данные по всем пяти Новгородским пятинам берутся не по одновременной записи, а по нескольким переписям, которые по времени отстоят друг от друга и порой значительно.

Новгородские земли делились на пятины: Деревскую, Вотскую, Шелонскую, Бежецкую, Обонежскую.

По Деревенской пятине в той или иной степени упомянуты 67 погостов и волостей. Отсутствует начало описания Заборовского погоста. По Вотской можно признать полную сохранность переписей. Описаны все 58 погостов, существовавшие в пятине. По всем книгам Шелонской пятины, привлеченным для исследования, описаны 65 погостов из 73. Хуже сохранились источники по Бежецкой пятине. Здесь упомянуты 57 погостов из 98. В Обонежской пятине из 81 погоста сохранилось описание (полное или частичное) 64. По всем пятинам, таким образом, имеются описания 311 (из 378) погостов и волостей, которыми мы располагаем для изучения данных по церквам Новгородских земель.

В книгах Шелонской пятины погосты Вельский, Болчинский, Ретенский, Струпинский, Жедринский описаны дважды. В Обонежской дважды описаны четыре погоста: Никольский в Шунге, Вытегорский, на Оште, в Веницах. Это позволяет сравнить данные по церквам в рамках рассматриваемого периода.

Говоря о Новгородских землях, составители оброчных книг описывали и церкви, находящиеся на погостах, в селах и деревнях, а также церковный причт при этих церквах и его хозяйство. НПК представляют более полные данные о количестве церквей и церковнослужителей, чем какой-либо другой источник Северо-Западной или Северо-Восточной Руси[20].

Одна из особенностей Новгородских земель состоит в том, что функции приходских церквей долгое время выполняли церкви на погостах, т.е. в административном центре территориальной единицы. НПК зафиксировали процесс дробления старых низших церковных округов, строительство церквей в селах.

Деревская пятина получила свое название по лесистым землям, составлявшим ее территорию. Она находилась на юго-востоке от Новгорода и граничила с Шелонской пятиной на западе и северо-западе и с Бежецкой с востока и северо-востока. На юге от пятины начинались Тверские земли[21].

Из 67 волостей и погостов Деревской пятины сохранилось описание 39 церквей в центрах погостов, а это составляет 58% всех сохранившихся описаний. В оставшихся погостах в 25 случаях нет описания погостской церкви, в волости Морева и Холмском погосте указано по две церкви[22], в Хохловском погосте стоял Троицкий монастырь.

Книги Деревской пятины упоминают следующее количество служителей на погостах: попов - 37 (в 95% существующих церквей), дьяков - 31 (79%), пономарей - И (28%), сторожей - 20 (51%), проскурниц - 21 (54%), дьяконов - 0.

В Деревской пятине было еще 20 церквей. Все они располагались в селах. Сельских церквей меньше, чем церквей на погостах. Некоторые владельцы сел построили на своей земле храмы. Здесь было 81 село, где церквей еще не стояло.

В 20 церквах в селах служило: попов - 17 (85%), дьяков - 11 (55%), пономарей - 3 (15%), сторожей - 5 (25%), проскурниц - 7 (35%), дьяконов - 0.

По этим данным видно, что в сельских церквах причт был малочисленней, чем в погостских.

В Деревской пятине на погостах и в селах стояло 59 церквей, в них служило: попов - 54 (в 92% действующих церквей), дьяков - 42 (71%), пономарей - 14 (23%), сторожей - 24 (41%), проскурниц - 28 (47%), дьяконов - 0.

Вотская пятина получила название от финского народа Воть или Водь. Она находились к северу и северо-западу от Новгорода, граничила на востоке с Обонежской, а на юге с Шелонской пятинами[23]. В ней находились города Корела, Орешек, Ладога, Копорье[24].

На погостах Вотской пятины стояло 47 церквей (81% от описанных погостов)[25], в них служило: попов - 41 (в 87% от количества церквей), дьяков - 35 (74%), пономарей - 1 (2%), сторожей -22 (47%), проскурниц - 9 (19%), дьяконов - 2 (4.2%).

Процентные соотношения по Вотской пятине несколько ниже, чем по Деревской. Почти полностью отсутствуют пономари, видимо, их обязанности исполняли дьяки или сторожа. В Вотской пятине в Дмитриевском Городенском и Ярвосольском погостах были дьяконы[26].

В селах Вотской пятины стояло 13 церквей. При этом только по первой половине писцовой книги 1500 г. можно насчитать 161 село без церквей. Это значительно больше, чем в Деревской пятине, а значит, владельцы сел в Вотской пятине имели возможность со временем создать значительно большее количество сельских приходов, чем старых погостских церковных округов.

В 13 сельских церквах Вотской пятины зафиксировано: попов - 10 (их имело 77% церквей), дьяков - 5 (38%), пономарей - 0, сторожей - 3 (23%), проскурниц - 0, дьяконов - 0.

Данные по Вотской пятине подтверждают данные по Деревской - число людей в сельских причтах было меньшим, чем в погостских.

По Вотской пятине сохранилось описание 60 церквей на погостах и в селах. В этих храмах служили: попов - 51 (в 85% описанных церквей), дьяков - 40 (66%), пономарей - 1 (1.6%), сторожей - 25 (42%), проскурниц - 9 (15%), дьяконов - 2 (около 3.3%).

Шелонская пятина называлась по реке Шелонь и располагалась между Новгородом и Псковом. Территория пятины представляла собой юго-западную часть Новгородских владений. Она граничила с Вотской пятиной на севере и Деревской на востоке и юго-востоке, на западе и юго-западе от нее располагались Псковские земли[27].

Данные по Шелонской пятине носят сводный характер и учитываются в книгах, созданных с 1498 по 1553 гг. Книги описывают 65 волостей и погостов, при этом утрачены описания части Лубинского и Дремяцкого погостов и начало описания Вельского, Коломенского и Лосского, в которых могли содержаться описания церквей[28].

В центральных поселениях 65 погостов поименно известна 51 церковь, из них по 2 церкви стояло на погостах (Турский, Вышегород, Сабельский, Скнятинский и Голенский). Столько церквей было в 78% 65 описанных погостов.

В погостских церквах служило: попов - 43 (84%), дьяков - 39 (76%), пономарей - 6 (11%), сторожей - 23 (45%), проскурниц - 25 (49%), дьяконов - 4 (6%)29.

В Шелонской пятине наблюдается некоторый недостаток в пономарях. Их всего 6 человек на все погостские церкви. Эта пятина имеет несколько интересных особенностей, о которых следует упомянуть. В ней всего 18 сел без церквей. В то же время в других селах стоит 21 церковь и 11 - в деревнях, чего нет ни в Деревской, ни в Вотской пятинах, на посаде города Руса находится 7 церквей. Таким образом, 39 церквей стоят вне центров погостов. Для Новгородских пятин это наибольшее число.

В этих храмах служило: попов - 32 (82%), дьяков - 23 (59%), пономарей - 2 (5%), сторожей - 10 (25%), проскурниц - 25 (64%), дьяконов - 1 (2.5%) (в селе Шотове Черенчицкого погоста[30]).

Впервые отмечается приблизительное равенство в процентном соотношении погостских и сельских попов применительно к церквам. Проскурниц - по 25 на погостах и в селах и деревнях, но в процентах к количеству церквей на погостах и в селах впервые наблюдается обратная картина. Проскурниц имеют 49% погостских и 64% сельских церквей. Также здесь впервые дьяконы служат не только на погостах, но и в селах.

Общие цифры по Шелонской пятине таковы: на погостах, в селах и деревнях зафиксировано 90 церквей. В них служило: попов - 75 (в 83% церквей), дьяков - 62 (69%), пономарей - 8 (9%), сторожей - 33 (37%), проскурниц - 50 (55%), дьяконов - 5 (5.5%).

Шелонская пятина из всех новгородских земель лидирует по числу дьяконов и проскурниц, как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении.

Бежецкая пятина (выделено - Н.Т.) была названа по городу Бежичи. Ее территория была отделена от Новгорода Обонежской и Деревской пятинами. Она располагалась на востоке от Новгорода и граничила на юго-западе с Деревской, на северо-западе с Обонежской пятинами, на юге с Тверскими землями. Бежецкая пятина - юго-восточная часть Новгородских земель[31].

При подведении итогов по Бежецкой пятине следует принять во внимание, что цифры взяты из двух переписных книг: 1501 и 1545 гг.[32] Весьма существенными являются записи составителя книги 1545 г. о том, какие церкви были новыми, т.е. построенными в промежутке между переписями.

Сохранились описания более половины Бежецких погостов и волостей. В 56 волостях и погостах писцы отметили 52 погостские церкви (93% от числа погостов), причем 6 из них обозначаются как новые. Эти же новые церкви являются обычно теплыми храмами. В волости Рай на погосте стояла церковь Николая Чудотворца, а другая «церковь стала ново теплая Благовещения Святый Богородицы»[33], новая теплая церковь Святой Екатерины была в Слезкине на Ильинском погосте[34]. В Богородицком Павском погосте вместе со старой церковью Рождества Пресвятой Богородицы построена новая теплая - Святой Варвары[35].

В 52 погостских церквах служило: попов - 43 (в 83% храмов), дьяков - 27 (52%), пономарей - 38 (73%), сторожей - 0, проскурниц - 25 (48%), дьяконов - 4 (8%).

Следовательно, можно сказать, что церкви Бежецкой пятины не знали такой должности как сторож, процент дьяконов впервые поднялся до 8, а дьяков в погостских церквах было меньше, чем в трех первых пятинах.

Описания сельских церквей Бежецкой пятины содержатся в писцовой книге 1545 г. Писцовая книга 1501 г. охватывает всего 4 волости, только в одном селе в 1501 г. стоит церковь (сельцо Еваново в Поддубье). В селах Бежецкой пятины, по переписи 1545 г., стояло 38 церквей. Из них 24 названы новыми, т.е. поставлены незадолго до переписи. Среди этих сел нельзя не отметить село Олисово в волости Мушино. В нем «церковь Иван Богослов, да Никола Чюдотворец, да Сергий Чюдотворец стали ново»[36]. Две церкви из 38 находились в деревнях. Это церковь Василей Святый Парейский в деревне Володино в волости Рай[37] и церковь Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Умычнино в Вудомельском Никольском погосте[38].

В сельских и деревенских церквах Бежецкой пятины служило: попов - 22 (59%), дьяков - 14 (37%), пономарей - 18 (47%), сторожей - 0, проскурниц - 20 (53%), дьяконов - 1 (2.6%).

Единственный дьякон Семен жил в сельце Горка в Рыбинском Богородицком погосте[39]. Ни в одной сельской церкви Бежецкой пятины не было сторожа.

По сохранившимся частям писцовых книг известно, что в Бежецкой пятине стояло 90 церквей.

В них служило: попов - 65 (72%), дьяков - 35 (45%), пономарей - 47 (62%), сторожей - 0, проскурницы - 44 (50%), дьяконов - 5 (5.5%).

Очень высокий процент пономарей в церквах Бежецкой пятины указывает на то, что они могли одновременно исполнять обязанности сторожей, так как по писцовым книгам не обнаружено ни одного сторожа, а на большом погосте в Ундомле жило даже два пономаря.

Цифры по Бежецкой пятине подтверждают сделанный ранее вывод о том, что количество церковнослужителей в селах как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении ниже, чем в церквах на погостах. Исключение, правда, составляют проскурницы, они были в половине погостских и сельских церквей Бежецкой пятины.

Обонежская пятина получила название по Онежскому озеру, которое она обнимала со всех сторон. Пятина находилась на северо-востоке и севере от Новгорода. Она граничила на западе с Вотской, на юге с Деревской и на юго-востоке с Бежецкой пятинами[40].

По Обонежской пятине имеются самые скудные сведения. Несмотря на то, что в НПК упоминаются 64 из 81 обонежского погоста, достаточно полно сохранилось описание только 27 административных центров. На них приходится 40 погостских церквей, что составляет 148% от числа погостов. В остальных случаях, когда описания земель отрывочны, можно восстановить только название главного погостского храма. Делается это по двойным названиям самих погостов. Таким образом, выяснилось, что существовало еще 35 церквей. В двух случаях упоминаний о названии главных погостских храмов не сохранилось. На подавляющем большинстве погостов стояло по две церкви, одна - летняя, другая - зимняя, теплая. Такие данные приводит самая поздняя из рассматриваемых писцовых книг - Переписная оброчная книги Обонежской пятины 1563 г. Постройку двух церквей на погосте можно отнести к особенности этой пятины. Не все церкви строились в период между переписями 1496 и 1563 г. Об этом говорит и то, что ни одна из них не называется новой, как это было записано в книгах Бежецкой пятины. В 1496 г. на Никольском погосте в Шунге уже стояло две церкви: «На погосте церковь "Великий Никола" и другая теплая церковь "Великий Илья"»[41]. Писцовая книга 1563 г. подтверждает данные по этому же погосту: «На погосте церковь Великий Никола, а другая церковь Великий Илья пророк». На Никольском погосте на реке Оште в 1496 г. стояла «церковь Великий Никола да на Шимо ж озере церковь Великий Егорей»[42]. А по переписи 1563 г. церквей было уже три и все писец посчитал достаточно старыми: «На погосте церковь Великий Никола, да другая церковь теплая Никола ж Чюдотворец, да на Шимо озере церковь "Великий Егорей"»[43]. На Ильинском погосте в Веницах в 1496 г. стояла церковь Великий Илья[44], а в 1563 г. уже две: «Церковь Святый Илья, да другая церковь великомученик Егорей»[45]. Из начала описания названия Покровского Вытегорского погоста в переписи 1496 г.[46] следует, что на погосте стояла церковь Покрова, но неизвестно была ли она единственной. Книга 1563 г. указывает на том же погосте две церкви: «Церковь Покров святии Богородици, да другая церковь теплая Никола Чюдотворец»[47]. Таким образом, нельзя однозначно сказать, когда были построены вторые погостские церкви Обонежской пятины - ранее конца XV в. или в середине XVI в. Лишь косвенные данные позволяют предположить бурное строительство церквей в первой половине XVI в. По книге 1496 г. из 12 погостов 9 имели по одной, 2 по 2 церкви, сведения об одном погосте отсутствуют. По книге 1563 г. из 19 погостов уже 15 имели по 2 церкви, а оставшиеся 4 довольствовались одним храмом.

В 40 описанных погостских церквах Обонежской пятины служило: попов - 30 (в 75% церквей), дьяков - 22 (55%), пономарей - 9 (22%), сторожей - 7 (17%), проскурниц - 6 (15%), дьяконов - 0.

Сохранившиеся отрывки писцовых книг Обонежской пятины упоминают еще несколько церквей. В отличие от остальных Новгородских пятин эти церкви нельзя назвать сельскими. Особенно много таких церквей в Спасском погосте на Выгоозере у моря. «На реце на Нюкчи поставили нюкчане церковь теплую Николу Чудотворцу, да другую церковь теплую Климента папы Римского»[48], «в Суме церковь Никола Чюдотворец, да другая теплая Успения Пречистые»[49], «на Клемеже речке на погосте поставлена после письма церковь Климент папа Римский»[50], «на Усть-Выга реки у моря... ныне поставлена церковь Троица Живоначальная после письма»[51], «у старой часовне Онтонка да Иванка без пашни... поставили после письма ново церковь теплую Николу Чюдотворца»[52], «в Вирме реки поставлена церковь ново после письма верховный апостол Петр и Павел»[53]. В погосте Петровском на Челможе в волостке Спасского Хутынского монастыря «на Пудотской горе... поставлена церковь ново святый Великомученик Егорий»[54]. В Никольском погосте на Оште в деревне Ладва «поставили крестьяне церковь Святаго Великомученика Егорея»[55]. Церкви эти, поставленные крестьянами или монастырями, находятся на реках и в деревнях. Понятия «село» Обонежская пятина пока не знает.

В 10 церквах служило: попов - 10 (100%), дьяков - 10 (100%), сторожей - 1 (10%), пономарей - 6 (60%), проскурницы - 2 (20%), дьяконов - 0.

Следует обратить внимание на то, что впервые все церкви имеют в составе причта и попов, и дьяков.

По сохранившимся Писцовым книгам Обонежской пятины установлено, что на описанных территориях стояло 50 храмов, которые были обеспечены служителями следующим образом: попов - 40 (80%), дьяков - 32 (64%), пономарей - 15 (30%), сторожей - 9 (18%), проскурниц -8 (16%), дьяконов - 0. В 35 случаях такую статистику установить не удалось, но названия 85 церквей известны.

В целом Писцовые книги дают информацию о 311 погостах за период с конца XV до второй половины XVI в. Общее количество погостов равно 378, а это значит, что мы располагаем сведениями о 82% погостов. Даже с учетом того, что данные по некоторым погостам Обонежской, Бежецкой и Шелонской пятин не сохранились, перед нами представительные данные.

В 311 погостах сохранились письменные свидетельства о 264 церквах, стоящих в административных центрах - поименно обозначено 84% погостских церквей. Можно предположить, что на погосте, как в центральном поселении административного округа новгородской пятины, должна-была стоять одна или несколько церквей. Многие погосты носили даже двойные названия - Покровский Озерецкий[56], Дмитриевский Горденский[57] и т.п. В этих погостах стояли, соответственно, церкви Покрова и Дмитрия Солунского. Однако в расчет при исследовании были приняты только специально упомянутые и описанные вместе с причтом церкви, а таких оказалась 212 (35 храмов упоминаются лишь в названиях погостов). Это не значит, что другие административные округа не имели церквей на погостах. В церквах на погостах было зафиксировано 194 священника. Т.е. попы служили в 85% описанных храмов. В данное число были включены все поименные указания на попов и на дворы попов без имени владельца. 15% церквей или действительно не имели священнослужителей на момент переписи (хотя в этом случае указывалось, что двор попа пуст), или такой пробел можно отнести к пропускам в писцовых книгах. Отсутствуют сведения о 35 попах, если предположить, что каждая церковь на погосте имела своего священника. Эту цифру можно уменьшить на 8 человек, так как в Обонежской пятине 8 погостов имели по 2 церкви и довольствовались одним священнослужителем.

На погостах было 154 дьяка (67%), т.е. явно больше половины церквей имели специальных дьяков-псаломщиков, в 75 случаях сведения о дьяках отсутствуют.

Более четверти церквей (28%), стоявших на погостах, содержали пономарей. Не следует забывать, что эта средняя цифра, так как в Вотской пятине пономари почти отсутствуют, а в Бежецкой их гораздо больше, чем в среднем по пятинам. Всего же в погостских церквах служило 65 пономарей.

31% погостских церквей имели сторожей (72 человека). Храмы Бежецкой пятины почему-то не нуждались в сторожах. Наконец, на погостах проживало 86 проскурниц, т.е. в 37% имеющихся церквей.

Напомним, что особенностью Новгородских земель было территориально-административное и церковно-административное деление на погосты, но в XV в. церкви начинают появляться и в селах.

Сохранились данные о 120 храмах, построенных в селах, деревнях и других местах. Нельзя однозначно утверждать, что все эти храмы в конце XV - первой половине XVI в. были центрами приходов и не были подчинены церкви на погосте. Можно лишь предположить тенденцию, в соответствии с которой каждый храм стремился к самостоятельности.

В 120 известных нам сельских и деревенских храмах служил 91 поп, т.е. священника имели 76% церквей. Уменьшение процента священнослужителей по сравнению с погостскими церквами можно объяснить не только плохой сохранностью источника. Возможно, некоторые сельские церкви пользовались услугами приходящих, в том числе и погостских священнослужителей. Так, в Туреньском погосте Деревской пятины в сельце Парфеево была построена церковь Покрова Святой Богородицы. На церковной земле стояли дворы церковного дьяка Гаврилки, проскурницы Олены и церковного сторожа Сенки[58]. Не указано, что там стоял двор попа или что двор попа пуст. В сельце Броничи той же пятины причт, по крайней мере по писцовой книге, в церкви Введения Богородица отсутствует[59]. В сельце Яблокове двор попа был пустым на момент составления писцовой книги Деревской пятины 1495 г.[60] Книга Шелонской пятины 1552-1553 гг., описывая церковь Страстотерпца Григория в сельце Любачеве, обрывается на сообщении, что стоит эта церковь на земле некоего Ивашки с братьями, а строил церковь их отец Степан[61]. Все эти и подобные факты дают более низкий процент количества священнослужителей в сельских и деревенских церквах.

Как и большая часть погостских церквей, сельские храмы имели дьяков. Всего упоминается 63 человека, т.е. таких служителей имели 52% церквей. Почти четверть сельских церквей (24%) имели в причте пономаря. По всем сельским церквам их насчитывается 29 человек. Церковные сторожа в селах - редкое явление. По всем 120 храмам их всего 19 (в 16% храмов). Сельские храмы имели в процентном отношении больше проскурниц, чем погостские. Около половины сельских церквей (45%) содержали в причте проскурницу, а всего их было 54. Вероятно, в селах было легче найти подходящую женщину на эту роль. Дьяконов во всех 120 сельских и деревенских храмах всего двое.

Если принять во внимание это исключение, то один из выводов может состоять в том, что в XV - начале XVI в. в Новгородской земле все еще сохранилось церковно-административное деление по погостам. Церкви на погостах были более обеспечены священно- и церковнослужителями. Сельские церкви были относительно бедны причтом. Их меньше, но наблюдалась тенденция к увеличению их численности, что просматривается более явно, если учесть количество сел без церквей и утрату в перспективе погостами их административного значения.

В целом по Новгородским землям по всем пяти пятинам на XV - середину XVI в. писцовые книги сохранили сведения о 349 храмах в 311 погостах. В этих храмах служило: попов - 285 (82%), дьяков - 217 (62%), пономарей - 94 (27%), сторожей - 91 (26%), проскурниц - 140 (40%), дьяконов - 12 (3.4%).

Следует отметить, что общее количество церквей и служителей в них по Новгородским пятинам на самом деле несколько большее, так как в настоящее подсчеты не вошли городские церкви и прежде всего многочисленные храмы самого Новгорода.

В Новгородских пятинах чуть более 3% церквей имело собственного дьякона, сохранилось всего 12 имен. Такое положение было характерно не только для Новгородских земель, известно оно в частности и в Сарайской епархии. Не исключено, что и в других епархиях наличие дьяконов в церкви было роскошью. Сарайский епископ Феогност в 1276 г. спрашивал Константинопольского патриарха: «Аще приключится святителю служити литургия, а не будет диакона, а попов будет много, лзе ли ему служити?» Ответ был положительный: «Аще будет нужа, а не будет диакона, да поеть с попы»[62]. Как видим, и в данном случае число попов превышает число дьяконов, которых вообще трудно сыскать.

В 1395 г. новгородское духовенство обратилось к митрополиту Киприану за разъяснениями, может ли поп исполнять обязанности дьякона. Каприан ответил отрицательно: «А коли бы то было, что бы попу диаконовати, того деля не лзе тому так быти: поп есть поп, а дьякон - дьякон»[63]. К чему привела такая позиция Московского митрополита?

М.М. Богословский отмечал, что действительно «должность дьякона на Севере встречалась очень редко»[64]. Такое положение сохранилось и в XVII в. Он приводит пример, когда на обширный Яренский уезд приходился один дьякон, который приглашался на все торжественные богослужения. Пользуясь своим монопольным положением, дьякон собирал с прихожан огромные деньги, и эти сборы тяготили церковные общины[65]. Новгородские приходские дьяконы обладали, думается, такой же монополией, которую нарушали лишь дьяконы монастырские. По данным архм. Сергия (Тихомирова), в Вотской пятине дьяконы были лишь в церквах на Дмитриевском Городенском и Никольском Ярвосольском погостах. Кроме того, два дьякона служили в Воскресенском монастыре города Карела, а один в Спасском монастыре города Копорье[66]. На малочисленность дьяконов обращает внимание и Е.Е. Голубинский. Думается, что разъяснение митрополита Киприана по данному вопросу сослужило хорошую службу для дьяконов и существенно пополнило их доход. Недостаток в дьяконах легко объясним тем, что для поставления в эту степень священства необходимо было не только соблюсти многочисленные правила и требования[67], но и обладать вокальными данными. Поэтому должность была выгодная, но труднозамещаемая.

Данные о численности церквей и духовенства из-за длительности составления писцовых книг по разным пятинам во времени дают весьма приблизительную картину. Нельзя проследить динамику изменения численности церквей и их служителей с XIV по начало XVI в.

Описания в писцовых книгах даются по дворам с указанием имен их владельцев. Если дом того или иного члена причта на момент переписи пустовал, то это отражалось в книге отдельной записью. Если в данном приходе не существовало той или иной должности, то не было и двора для проживания соответствующего лица. Переписная книга Деревской пятины около 1495 г., описывая три церкви в Полишском погосте, называет при погостской церкви Великого Архангела Михаила дворы попа Павла, церковного дьяка Олферко и сына его Ивашки, пономаря Офонаски и проскурницы Анны. Это достаточно большой причт. На погосте не было сторожа и двор его не упоминается[68]. У церкви Троицы на озере Перетне стояли дворы попа Микифора и сторожа Сенки, ни дьяка, ни пономаря, ни проскурницы у церкви не проживало[69]. В селе Березовец у церкви Великого Николы стоял только двор попа Офанасия[70].

В описании церкви Язвищского погоста той же пятины находим имена церковного дьяка Васьки и проскурницы Маланьи, однако имя попа не сообщается, имеется только упоминание, что на погосте стоит «двор попов»[71]. Церковь Покрова Святой Богородицы в сельце Яблокове имела «двор попов», но на момент переписи он был пуст, дворы других членов причта в сельце отсутствовали[72]. В Мусецком погосте в селе Сольце на момент переписи пустовал двор проскурницы[73]. Та или иная церковь обходилась традиционно сложившимся причтом, однако в устоявшиеся традиции вносились изменения.

Описания некоторых погостов сохранились в разных писцовых книгах. В книге Шелонской пятины 1498 г. находим в Болчинском погосте у церкви Святого Дмитрия дворы попа Андрея, дьяка Матюка и сторожа Трифона[74]. В 1539 г. причт той же церкви состоял из попа Григория, дьяка Левы, сторожа Фомка и проскурницы Ульяны[75]. За 40 лет на погосте был построен дом проскурницы.

Книга Обонежской пятины 1496 г., описывая церкви на погосте в Шунге, отмечает, что в церквах Никольской и Ильинской служили игумен Тарасий, дьяк Макар, сторож Осташко[76], а в 1563 г. в тех же церквах уже служили игумен Варлаам, поп Ларион, дьяк Иванко, пономарь Ларионка, проскурник старец Протасей, да еще на погосте проживало 20 старцев да стариц с игуменью[77]. В 1496 г. в Обонежской пятине на Никольском погосте на реке Оште в церкви Великого Николы служил игумен Герасим, а в церкви Великого Егория поп Аврамей[78]. В 1563 г. Никольских церквей на погосте было уже две. В них служили попы Панкратей и Илья, дьяк Ондрюша, сторож Васюк, на погосте было 10 старцев и 8 стариц, в Егорьевской церкви к служившему в то время попу Григорию прибавился дьяк Омельянец[79]. В Ильинском погосте в Веницах на Ояте в церкви Великого Ильи в 1496 г. служили поп Клементий, дьяк Онкиф и сторож Осташко[80], а в 1563 г. в двух церквах на том же погосте «Святый Илья пророк да другая церковь Святый Великомученик Егорий» служили поп Илья, дьяк Цыгарко, проскурница Евгинья и пономарь Федко[81].

Погосты Никольский в Шунге и Никольский на реке Оште превратились в так называемые монастырские приходы. А погост Ильинский в Веницах на Ояте обзавелся еще одной церковью, сменил сторожа на пономаря, там был построен дом для проскурницы. Хотя весьма вероятно, что старый сторож был одновременно пономарем, а новый пономарь еще и сторожил храм.

Обладая таким скудным материалом для сравнения причта в одних и тех же приходах, можно лишь осторожно предположить, что с течением времени церковные принты имели тенденцию к увеличению, хотя до полного штата (поп, дьяк, сторож, пономарь, проскурница, да еще и дьякон) им было далеко, да и скорее всего погостские и сельские церкви потребности в них не испытывали, а прихожане этих церквей не желали тратить средства на содержание лишних церковнослужителей.

Всего по 349 выявленным храмам новгородской земли имеются поименные свидетельства о 839 священно- и церковнослужителях, а это значит, что в среднем на храм приходилось не более 2.4 человека.


[1] НПК. Т. 1, 2. СПб., 1859, 1862.

[2] НПК. Т. 3. СПб., 1868; Временник ОИДР. М., 1851. № 11-12.

[3] НПК. Т. 4. СПб., 1886.

[4] НПК. Т. 5. СПб., 1905.

[5] НПК. Т. 6. СПб., 1910.

[6] Писцовые книги Обонежской пятины (далее - ПКОП). Л., 1930.

[7] Писцовые книги Новгородской земли. Т. I—II. М.; СПб., 1999.

[8] Словарь русского языка XI-XVII вв. Т. 15. М., 1989. С. 196-197.

[9] Веселовский СБ. Село и деревня в Северо-Восточной Руси в XIV-XVII вв. М.; Л., 1936. С. 12-16.

[10] См.: Сергий (Тихомиров), архим. Черты церковно-приходской и монастырской жизни по Новгородским писцовым книгам. СПб., 1905. С. 273.

[11] НПК. Т. 1.Стб. 346.

[12] Веселовский СБ. Указ. соч. С. 19.

[13] НПК. Т. 1.Стб. 71-93.

[14] Там же. Стб. 457, 470.

[15] НПК. Т. VI. СПб., 1916.

[16] Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. Т. X (20). СПб., 1893. С. 735.

[17] Там же. Т. XI (21). С. 321-322.

[18] Там же. Т. XXIV (48). С. 529.

[19] Там же. Т. XXV (49). С. 469.

[20] Общая территория всех пятин - 293 тыс. кв. км. См.: Шапиро А.Л. и др. Аграрная история Северо-Запада России второй половины XV - начала XVI в. Л., 1972. С 322.

[21] Неволин К.А. О пятинах и погостах Новгородских. СПб., 1853. С. 54-56.

[22] См.:НПК.Т. 1.

[23] Неволин К. А. Указ. соч. С. 54-56.

[24] См.: Шапиро А.Л. и др. Указ. соч. С. 322.

[25] См.: НПК. Т. 3; Временник ОИДР. М, 1851. № 11-12.

[26] НПК. Т. 3. Стб. 65; Временник ОИДР. М., 1851. № 11-12. С. 451.

[27] Неволин К.А. Указ. соч. С. 54-56.

[28] См.: НПК. Т. 4, 5.

[29] Дьяконы служили в Вельском, Которском, Сабельском погостах и городе Порхове.

[30] НПК. Т. Стб. 337.

[31] Неволин К.А. Указ. соч. С. 54-56.

[32] См.: НПК. Т. 6.

[33] НПК. Т. 6. Стб. 355.

[34] НПК. Т. 6. Стб. 542.

[35] Там же. Стб. 524.

[36] Там же. Стб. 262.

[37] Там же. Стб. 359.

[38] Там же. Стб. 262.

[39] Там же. Стб. 380.

[40] Неволин К.А. Указ. соч. С. 54-56.

[41] ПКОП. С. 1.

[42] Там же. С. 29.

[43] Там же. С. 221.

[44] Там же. С. 38.

[45] Там же. С. 237.

[46] Там же. С. 9.

[47] Там же. С. 202.

[48] Там же. С. 158.

[49] Там же. С. 159.

[50] Там же. С. 161.

[51] Там же.

[52] Там же. С. 162.

[53] Там же. С. 164.

[54] Там же. С. 167.

[55] Там же. С. 229.

[56] НПК. Т. 3. Стб. 712.

[57] Там же. Стб. 182.

[58] НПК. Т. 1. Стб. 399.

[59] Там же. Стб. 445.

[60] НПК. Т. 2. Стб. 558.

[61] НПК. Т. 4. Стб. 572.

[62] РИБ.Т. 6.

[63] Там же. Стб. 236.

[64] Богословский М.М. Церковный приход на русском Севере в XVII веке. // Богословский вестник, 1910. № 5-6. С. 166.

[65] Там же.

[66] Сергий (Тихомиров). Указ. соч. С. 250-252.

[67] См.: Баловнев Д.А. Постановление священнослужителей. Теория и практика XIII-XV веков // Церковь в истории России. Сб. 2. М., 1998. С. 43-65.

[68] НПК. Т. 2. Стб. 263.

[69] Там же. Стб. 248.

[70] Там же. Стб. 255.

[71] Там же. Стб. 394.

[72] Там же. Стб. 558.

[73] НПК. Т. 4. Стб. 502-503.

[74] Там же. Стб. 160.

[75] Там же. Стб. 407.

[76] ПКОП. С. 1.

[77] Там же. С. 147.

[78] Там же. С. 29.

[79] Там же. С. 221.

[80] ПКОП. С. 38.

[81] Там же. С. 237.

 

Опубликовано: Баловнев Д.А. Приходское духовенство XV- начала XVI века по новгородским писцовым книгам (численность и особенности состава) // Отечественная история. 2004 г. №4. С. 131–139.

Источник: статья в свободном доступе в Интернете.

 

2009 - 2019

Hosted by uCoz